Тоталитарный гедонизм: краткий путеводитель по «Дивному новому миру» Олдоса Хаксли

Эта статья пишется в тот момент, когда нем стали доступны первые две серии новой постановки «Дивного нового мира» Олдоса Хаксли. Уже видно, что сериал имеет серьезные отличия от книги, но говорить о том, что получилось, что нет, пытаться угадать — почему авторы решили изменить что-либо в сюжете еще слишком рано. Давайте просто пока вспомним книгу и то, почему она для нас важна.

Олдос Хаксли
Олдос Хаксли

Читая «О дивный новый мир» мы, как нам кажется, очень хорошо понимаем его, особенно первые главы, в которых устройство этого мира и его идеология объясняются с максимальной простотой и точностью: искусственное выращивание идей с заранее заданными свойствами, обязательный консьюмеризм и обязательная же сексуальная свобода, прививаемые с самого детства, рекреационные наркотики и квази-религия, в которой ранг божеств получили Форд и Фрейд, слившиеся в этом синкретическом учении в единое целое. Да, еще гипнопедия, элетрошок и жесткое разделение людей на классы, принадлежность к которым обусловлена физиологически. И вот этот мир тоталитарного гедонизма — он перед нами разворачивается в первых главах и ничего непонятного здесь вроде бы нет!

И тем не менее, мы упускаем многое, что Хаксли закладывал в «Дивный новый мир» и что ускользает от современной читающей публики. Давайте разбираться в основных идеях романа и в том культурной и научном контексте, что определял творчество Хаксли.

Бихевиоризм: ключ к управлению массами

Очень часто роман Хаксли сравнивают — и справедливо! — с повестью Стругацких «Хищные вещи века», рассказывающей о скучающем и саморазрушающемуся потребительском рае. Да, этот мотив присутствует у Хаксли, но мы часто упускаем из виду одну важную деталь — Хаксли все-таки в первую очередь между строк рассказывает нам о том, как создано общества «Дивного нового мира» и как оно контролируется. Не материальное изобилие пугают его больше всего, не сексуальная раскрепощенность и даже не конвейерное производство людей, хотя оно и отвратительно, нет. Самое страшное — это тоталитарный контроль, вмонтированный в сознание самого человека и лишающий способности желать чего-то, что не подконтрольно обществу.

И хотя мы пока что (именно — пока что!) не научились выращивать людей в цистернах, современное общество вполне научилось формировать из нас людей с определенными свойствами при полощи системы образования, СМИ и интернета, так что к нам «Дивный новый мир» имеет непосредственное отношение, поскольку ненавистный Хаксли бихевиоризм по словам одного из его создателей должен был служить «лабораторией нового общества» и это общество было построено в США к началу 1990-х.

Хаксли всерьез полагал, что с того момента, когда диктаторам всего мира стали известны способы переформатирования наших рефлексов, человечество оказалось обречено, потому что мы, может быть, сами того не осознавая, будем выполнять чью-то чужую волю. Правда для этого не требуются электрошок, инсулиновые инъекции и психохирургия, которые предлагал использовать Уильям Сарджент, автор книги «Борьба за сознание», повлиявший на то, как Хаксли понял бихевиоризм и его возможности. Уже ранние бихевиористы полагали, что изменение сознания должно начинаться с изменения среды жизни человека и сегодня, когда мы живём внутри мощных, тщательно отфильтрованных и отформатированных информационных потоков, когда мы вращаемся в кругу своих сетевых «френдов», отобранных мудрыми алгоритмами, когда мы оказались заперты (для нашего же блага, конечно) в депривации, провода и иглы не требуются — новые рефлексы вырабатываются в нас информационным инъекциям. Так что Хаксли, будучи гениальным фантастом, верно угадал тенденцию, но ошибся в деталях.

Сегодня социальные сети в сочетании с машинным обучением могут предсказывать наше поведение с такой точностью, о которой не могли даже мечтать основатели бихевиоризма, ну а при помощи стимулирования, представление о котором заложил еще академик Павлов, управлять нами — не составляет труда.

Беррес Фредерик Скиннер
Беррес Фредерик Скиннер

Один из создателей бихевиоризма, Беррес Фредерик Скиннер писал: «Я вообще отрицаю существование свободы. Я должен отрицать свободу — в противном случае моя программа становится абсурдной. Нельзя создать науку о предмете, который столь капризно ускользает от вас.» Так что правильнее всего было бы определить роман Хаксли как «бихевиористскую утопию», описывающую мир абсолютно управляемый, абсолютно контролируемый и совершенно счастливый. Нами же этот мир воспринимается как образцово-показательный ад единственно потому, что мы пока еще сохранили надежду на то, что именно свобода выбора делает нас людьми, но, кажется, скоро мы радостно откажемся от этой мысли — нам доходчиво объяснят, что это заблуждение и что безопасность внутри жестко (ради нашего же блага, конечно!) очерченных рамок куда предпочтительнее.

Кстати, у Скиннера есть своя собственная «бихевиористская утопия», называется «Уолден Два» («Второй Уолден» — Walden Two), но достать ее в переводе на русский почти не удалось, а английский вариант оказался мне доступен только в формате аудиокниги, а я на слух английский воспринимаю очень медленно. Так что будем искать, но в целом, со слов людей знакомых с текстом, Хаксли очень верно уловил идеи Скиннера и описал их близко к тому, что сам Скиннер полагал за благо. А значит, и опасности этих идей оценивал верно. Так что, возможно, правы те исследователи, что считают «Дивный новый мир» главной анти/утопией XX века.

Евгеника: победа технологии над плотью

Еще одна, уже упомянутая выше идея, заложенная в «Дивный новый мир» — это идея человека, конструируемая под нужды общества. И тут происходит удивительная вещь: если бихевиоризм Хаксли был отвратителен, то идею искусственного селектирования людей он воспринимал довольно положительно, считал даже, что евгенисты должны активнее участвовать в политике. Так что Хаксли всерьез, кажется, считал, что предложенные им методы селектирования людей важны и полезны. Как конкретно это выглядело в книге? Уже на стадии искусственного зачатия и конвейерного «вынашивания» плода эмбрион при помощи различных манипуляций формируют под один из классов: управленческий — «альфы», служебный — «бетты», под нужды служб правопорядка — «дельты» или же под один из низших, пролетарских — «гаммы» и «эпсилоны», причем последние практически лишены интеллектуальных способностей настолько, что манипуляция с несколькими кнопками, например, в лифте, это уже почти предел их умственных сил.
В целом такая технология определена у Хаксли мальтузианскими идеями о необходимости регулировать численность общества ради того, чтобы человечество не столкнулось с жесточайшим кризисом ресурсов. И хотя эта идея была опровергнута, Хаксли оставался ее приверженцем всю жизнь. Но в том, как Хаксли излагает устройство «дивного мира» чувствуется и другое направление мысли, известное нам как евгеника, т.е. идея о научном улучшении человеческой породы.

Франсис Гальтон
Франсис Гальтон

Собственно, идея, высказывавшиеся Франсисом Гальтоном, основоположником евгеники, так же были утопическими, правда, далекими от гуманизма, так Гальтон предлагал проводить использовать научных подбор родительских пар, искусственное оплодотворение и т.д. Впрочем, евгенистами наряду с положительным контролем предполагался и отрицательный: кастрация «генетических неудачников» и даже эвтаназия. Нацисты в Германии, а до них энтузиасты в Британии и США (о чем теперь очень не любят вспоминать) широко использовали именно эти методы, чем окончательно и бесповоротно дискредитировали евгенику.

Впрочем, несмотря на то, что Хаксли был яростным противником всякого рода расовых теорий, он все-таки считал, что общество должно быть иерархично и в первую очередь — по интеллектуальному признаку. А сама мысль о человеческом равенстве по его словам могла придти в голову только буйно-помешанному.

Более того, Хаксли считал, что государство должно помогать деньгами «евгенически удачным» семьям. Это как если бы материнский капитал в нашей стране получали бы не все подряд, а только обладающие высоким IQ, занимающим руководящие должности, получившие два высших образования или имеющие больше ста тысяч подписчиков в Инстаграмме.

Примечательно между тем, что с одной стороны будучи очень обеспокоенным возможными проблемами контроля над человеком при помощи психологических методов, Хаксли не видел ничего плохого в использовании евгеники, контролирующей человеческое тело.

Таблетки счастья

Сома, на которую многие современные любители фантастики обращают внимание как на предшественницу «прозиума» из «Эквилибриума» или на многочисленные вещества из «Футурологического конгресса» Лема — это еще один пример того, как мы часто негативно воспринимаем идею, которую автор считал прекрасной и достойной воплощения в реальности. Олдос Хаксли, известный как автор книги «Двери восприятия» (группу The Doors знаете? так она получила свое название в често этой книги), в которой он всячески расхваливал возможные положительные последствия использования ЛСД как рекреационного наркотика и средства, расширяющего сознания, всерьез полагал, что при помощи психотропов человечество может обрести духовную мудрость. Сома — не единственный пример того, как Хаксли продвигает эту идею: его последняя книга «Остров» содержит в себе ту же тему, причем написана она уже в разгар хипповской «психоделической революции».

Джим Моррисон
Джим Моррисон


На протяжении тридцати лет — от «Дивного нового мира» до «Острова» — Хаксли тянул идею того, что наркотики являются средством совершенствования социума, меняя общественное поведение каждого человека в лучшую сторону.
Кстати, удивительным образом Хаксли в этом вопросе пересекается с отечественным фантастом Иваном Ефремовым, у которого в романе «Лезвие бритвы» врач Гирин при помощи ЛСД и гипноза пытается раскрыть внутренние резервы человека. И оба писателя, кстати, считают, что капиталистический мир разными способами разрушит всё благое, что могут дать человечеству психоактивные вещества.
Уже через десять лет после «Острова» и через сорок после «Дивного нового мира» Лем в уже упомянутом «Футурологическом конгрессе» будет рассказывать о «психимии», т.е. об использовании психотропной фармакологии как о безусловном зле, лишающем человека связи с реальностью, но Хаксли в тридцатые, когда писался «Дивный новый мир» мог позволить себе иллюзии относительно спасительных таблеток радости.

Экранные воплощения

Было бы странно не сказать все-таки пару слов о том, как роман Хаксли воплощался на экране. Надо сказать — плохо воплощался. Несмотря на то, что эта противоречивая книга считается если не самым важным, но одним из важнейших романов XX века, с экранизациями ей не везло: ставили ее почти каждые двадцать лет — впервые в 1980, режиссер Берт Бринкерхофф известный по сериалам «Агентство Лунный свет», «Альф», «Беверли-Хиллз 90210» и серии фильмов «Полицейская академия» (да, та самая!) и вдруг взявшимся за такую неожиданную работу; последующая экранизация вышла в свет в 1998 годы и в ней, несмотря на то, что Олдос Хаксли значится как соавтор сценария, оставлен только некий общий антураж книги, но многое по причине малого бюджета и недаровитости режиссеров Ларри Уильямса и Лесли Либман було убрано на задний план или совсем изъято, от чего экранизация сильно проигрывает и сюжетно и зрелищно. И вот теперь новый фильм. Будем надеяться, что он что-то раскроет нам в книге, добавит ей нового звучания. И сохранит если не сюжет (он, как уже понятно, сильно отличается от исходника), то хотя бы идеи, привнесенные Олдосом Хаксли в фантастику.

Дивный новый мир, сериал, 2020
Дивный новый мир, сериал, 2020
Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий