«Особь»: секс-символ, монстр и привет из девяностых

Сюжет «Особи» стартует с любопытной завязки: учёные под руководством Ксавье Фитча (Бен Кингсли) отправляют в космос закодированную карту человеческого ДНК, надеясь на контакт. Инопланетный разум отвечает недвусмысленно: присылает инструкции по скрещиванию человеческих генов с собственными. Результат эксперимента — девочка по имени Сил (Мишель Уильямс), которая растёт с пугающей скоростью и обладает отнюдь не детским характером. Когда Сил сбегает из лаборатории, Фитч собирает пёструю команду для её поимки: наёмника Престона Леннокса (Майкл Мэдсен), молекулярного биолога Лору Бейкер (Марг Хелгенбергер), антрополога Стивена Ардена (Альфред Молина) и эмпата Дэна Смитсона (Форест Уитакер).

Проблема в том, что Сил стремительно превращается во взрослую женщину (Наташа Хенстридж), и её главная цель — не убийство как таковое, а размножение. Она ищет партнёра для продолжения рода, и человечество, разумеется, обречено, если ей это удастся. Среди поклонников сложилось мнение, что именно это сочетание — страх перед женской сексуальностью, биологический ужас и классический сюжет о чужаке среди нас — сделало фильм чем-то большим, чем ещё один пример подражания «Чужому».

Звёздный десант в мусорном кино

Кастинг «Особи» — отдельный повод для разговора. Бен Кингсли, Форест Уитакер, Альфред Молина, Марг Хелгенбергер, Мишель Уильямс — и всё это в фильме категории B. Зрители нередко иронизировали: как такой оскароносный состав мог согласиться на столь откровенно жанровую историю? Ответ, по-видимому, прост: эта работа стала для участников развлечением. Кингсли в роли напыщенного и слегка безумного учёного выглядит так, словно наслаждается каждой секундой, а Уитакер в роли эмпата, который «чувствует» монстра, привносит в фильм неожиданную теплоту и странность.

Майкл Мэдсен играет ровно того же мрачного, брутального героя, что и всегда, но здесь это работает на общую стилистику. Марг Хелгенбергер, напротив, получила не самый выигрышный материал — её героиня большую часть времени вынуждена проговаривать очевидные сюжетные ходы. Впрочем, даже в таких обстоятельствах актёры умудряются создавать на экране живые, почти трогательные отношения. Некоторые зрители отмечали, что именно взаимодействие внутри команды — с их нелепыми диалогами и внезапными романтическими линиями — придаёт фильму неожиданное обаяние, которое не даёт ему скатиться в полную бессмыслицу.

Гигер, латекс и компьютерная графика

Отдельная глава в истории «Особи» — визуальный ряд. За дизайн монстра отвечал Ханс Руди Гигер, тот самый художник, что создал ксеноморфа для «Чужого». Его фирменный биомеханический стиль безошибочно угадывается в мутирующей Сил: склизкие щупальца, шипы, органические наросты, постоянное ощущение липкой, враждебной плоти. В сценах, где Сил сбрасывает человеческую оболочку, фильм напоминает кроненберговский боди-хоррор — отвратительный, но завораживающий.

Однако, как часто бывает в середине девяностых, практические эффекты соседствуют с ранней компьютерной графикой, и от такого сочетания графика явно проигрывает. Подземные сцены ближе к финалу, выполненные с использованием CGI, выглядят дёшево и выбиваются из общего визуального ряда. Многие рецензенты сходились во мнении: когда «Особь» полагается на латекс и грим, она работает; когда пытается быть технологичной — рассыпается. При этом даже устаревшая графика не отменяет общей мрачной атмосферы, которую умело выстраивает оператор Анджей Бартковяк.

Секс, насилие и нелепые диалоги

Невозможно обсуждать «Особь» без упоминания её главного козыря — Наташи Хенстридж. Канадская модель, для которой этот фильм стал дебютом, большую часть экранного времени проводит обнажённой или полуобнажённой. Среди части аудитории это вызывало восхищение, среди другой — скепсис: не слишком ли откровенно эксплуатируется женское тело? Впрочем, в контексте жанра эротического хоррора такой подход был, скорее, ожидаемым. Хенстридж играет ровно то, что от неё требуется: пустую, почти инопланетную красоту, за которой скрывается смертоносная сущность. Её мимика варьируется от растерянной до кокетливой, но в этом и заключается суть персонажа — существо, которое имитирует человеческие эмоции, но не испытывает их.

Диалоги в фильме — отдельный источник удовольствия для любителей трэша. Герои постоянно озвучивают очевидное: перешагивая через труп, один из них заявляет: «Здесь произошло что-то ужасное». Проходя сквозь искореженную дверь, другой говорит: «Кажется, она прошла здесь». Эта нарочитая, почти пародийная безмозглость сценария одновременно раздражает и смешит. Читатели нередко признавались, что во время просмотра то закатывали глаза, то не могли сдержать смех. В этом и состоит парадокс «Особи»: она слишком серьезна, чтобы быть чистой комедией, и слишком нелепа, чтобы восприниматься как настоящий хоррор.

Культовый статус и неизбежные сиквелы

Несмотря на смешанные отзывы, «Особь» стала кассовым хитом: при бюджете в 35 миллионов долларов фильм собрал более 113 миллионов по всему миру. Успех породил несколько сиквелов, вышедших уже сразу на видео, но их мало кто видел и ещё меньше кто помнит. Первая же часть осталась в коллективной памяти как идеальный образец «кабельного фильма» — того самого, который случайно натыкаешься по телевизору поздно вечером и не можешь переключить, даже если уже видел его десяток раз.

Среди поклонников жанра сложилось мнение, что «Особь» — один из последних представителей эпохи, когда жанровое кино могло позволить себе быть одновременно глупым, сексуальным, кровавым и при этом по-своему обаятельным. Это не «Чужой», не «Терминатор» и не «Нечто», но в ней есть что-то от всех этих фильмов сразу, только в более дешёвой, раскованной и беззастенчивой упаковке.

Стыдно или весело?

«Особь» — кино, которое невозможно оценивать по стандартным критериям. Это не шедевр и не полный провал, а нечто среднее: эксплуатационное кино, которое знает о своей вторичности и отчасти играет с ней. Сценарий Денниса Фельдмана неровен, диалоги местами невыносимо глупы, а логика персонажей оставляет желать лучшего. Но в этом хаосе есть своя энергия: актёры, отдающиеся материалу с видимым удовольствием, Гигеровские монстры, завораживающая Хенстридж и та самая летняя беззаботность, которая позволяет смотреть фильм, не задавая лишних вопросов.

Читатели, пересматривавшие «Особь» спустя годы, часто признаются: фильм не стал лучше, но и не стал хуже. Он застыл в своём времени, как насекомое в янтаре, и именно поэтому его по-прежнему интересно смотреть. Это кино-артефакт девяностых — эпохи, когда жанровое кино могло быть наглым, бессмысленным и при этом невероятно живым. Возможно, именно за это «Особь» и заслужила свой маленький культовый статус.